URL
11:55 

Дочитал Чернышевского. Сначала очень тяжело шло, отвык я... от отечественной классики. Поэтому по чуть-чуть, вечерами или на экзаменах. Автор раздражает своими разговорами с "читателем", да и продраться сквозь все эти отвлеченные рассуждения бывает нелегко. Эта книга меня в прошлом году преследовала. Невесть откуда попадающимися на глаза цитатами, отсылками, упоминаниями. Последнее, что добило, это книга о всемирных выставках, что упоминался все тот же Чернышевский, очередной сон Веры Павловны и описание "Хрустального дворца" Пакстона как архитектуры будущего. Решил найти. Но именно бумажную, старую. Поднял знакомых, добыл книгу... И она мирно пролежала у меня на полке месяцев шесть. Наверно, потому я и начал с нее новый год. Почему раньше не читал? Был убежден, что это что-то революционное, занудно-публицистическое. Оказалось - роман о новых людях. Еще надо будет записать для себя всякие мысли, но сейчас просто думаю... что книга пришлась ко времени. Со всеми этими рассуждениями о любви, утопическом счастье для всех. Еще одна утопия в мою коллекцию.

Составить список книг для прочтения. А то ходил вчера вечером вдоль своих шкафов в совершенной растерянности, и не знал, за что еще взяться. Нечитанных книг море. Куда плыть?

Ты же знаешь, что я профан в музыке, особенно в классической. Все собираюсь заняться изучением всерьез, но одному не получается. Мне бы.. учителя, собеседника. Наставника. А пока просто слушаю Людовико Эйнауди. В его музыке... даже если она печальна или тревожна, всегда есть возрождение.


URL
08:30 

Пауки снились. Черно-оранжевые, явно очень опасные, крупные... С грецкий орех. Я бегу, а они на меня прыгают, цепляются. Смахиваю их аккуратно, но быстро, не позволяя панике затопить сознание. И паутина. Не так, чтобы круговая, нет. Отдельными нитями. Но прочными, как нейлон или леска, никак не удается разорвать, режет ладони до крови. Только все равно надо бежать. Пауки.

URL
07:58 

Я стал добрее. Слабее? Пофигистичнее? Контрактная группа. Изменил себе. Поставил "три" за неполный ответ (я только вот этот вопрос знаю, а вот этот не знаю, а подумать? а нечем). Зато ставил "четыре" всем, кто хоть немного пытался думать. Наводящие вопросы типа: "А не в ОМах ли измеряется сопротивление?".
Спасаю себя и свое время от переэкзаменовок. Берегу свои нервы, они у меня нервные. Учу думать, а не зубрить. Я самоуверен? Наивен? Жду ответов бюджетников, человек пять должны порадовать.

С одиннадцати и до четырех просмотр со второго по четвертый курсы. В общей сложности восемь или девять групп, бюджетники, контрактники, ускоренники. Четвертый курс убил просто. Два сданных курсовика. Два на две группы. Расстроен... не передать словами. Эту группу я вышколил, вылизал, построил на третьем курсе, 70% успеваемость. Да хрен с ней, с успеваемостью, у них такие планы были. И сейчас я не могу понять, что произошло. Валить все на студентов не в моих правилах. Валить на преподавателей не позволяет профессиональная этика. Впрочем, к черту этику. Ч. разбалтывает мне группы уже которой год. На пятом все придется начинать заново, а у меня опять будет всего два с половиной месяца.

Сижу, смотрю, как падает за окном снег, обескровленный, как жертва вампира. И вдруг подходит светлый такой ребенок, явно с младшего курса, и спрашивает, буду ли я у них вести что-нибудь. Им очень хочется и они уже переживают, что нет(!). Я растерялся совершенно, говорю, да вы же меня не знаете совсем... А они - мол, знаем, хотим, ждем. Смутился. Не от ложной скромности, нет. Я этот авторитет зарабатывал себе десять лет. Но именно сейчас, когда я близок к тому, чтобы уйти, когда сократил себе ставку до прожиточного минимума... Имею ли я право бросить их?

URL
05:51 

Несколько дней назад ко мне пришел Франц. Внезапно, необъяснимо... И не уходит. Перерыл все архивы, был уверен, что тот единственный пост я не сохранил. Оказалось, нет. Придется рассказать, иначе он от меня не отвяжется. ФРПГ "Прага". Который я читал, но прийти туда не мог. Во-первых, потому что пообещал себе, что на форумы Германа я не приду никогда, а во вторых... не хотел быть ни жертвой, ни охотником. Но читал. Тогда меня зацепила игра Илая Унора. На один из его постов и родился Франц. Персонаж не отыгрывался, нигде не заявлялся и существует в единственном посте, здесь. Пост Илая я привожу без разрешения автора.

Илай Унор
Автомобиль упруго затормозил. Расплатившись за проезд, Илай вынырнул в скуку и сырость ноябрьского вечера. Зябко повел плечами, поднимая глаза к темнеющему силуэту старого собора, войдя в который, остановился в темноте у самых дверей. Занимая свое место на кафедре, возвышаясь над немногочисленными прихожанами, заканчивал воскресную мессу молодой священник. Слегка повернув светловолосую голову на звук отворяющихся тяжелых дверей, он замер на секунду, увидев вошедшего, но не позволил удивлению задержаться на своем лице, продолжил молитву. Илай заметил, с какой истерической судорогой вцепились его пальцы в отпарированные деревянные перила. Четкое осознание того, что каждым своим вздохом он нарушает церковные постулаты, забавляло Унора. Ему нравилось в церкви. Ожидая, пока священник попрощается с прихожанами, окружившими его, как только тот спустился с кафедры, Илай подошел к статуе Девы Марии, у подножия которой тускло горели ряды свечей. Опустив пару монет в латунную коробку для пожертвований, глубоко вдохнул запах ладана, прежде, чем взять длинный восковой фитиль. Поднес свечу к одному из догорающих огоньков, наблюдая с интересом, как разгорается пламя.
- Очень надеюсь, что к прочим твоим увлечениям не добавилась пиромания. – Голос раздался за спиной прежде, чем на плечо опустилась белая кисть с ровными, холеными ногтями. – Я все ждал, когда тебя поразит молния. – Священник улыбнулся, стараясь скрыть сильное волнение. Он будто дотрагивался до вышедшего из чащи зверя, в любую секунду могущего откусить ласковую руку.
Илай поставил свечу в залитый воском желоб:
- Здравствуй, Франц. – Слегка повернув голову, улыбнулся в ответ. Свечи постепенно высветили его спокойное лицо, отчего молодой мужчина едва ощутимо вздрогнул. – Пожалуйста, отнеси это завтра утром по указанному адресу и передай лично в руки. – Вложил конверт в теплую ладонь, позволив мужчине задержать прикосновение. - Я буду признателен, если на пару дней смогу остановиться здесь.
- Любезность – парадокс твоего душевного склада. – Франц снова улыбнулся, не выпуская из пальцев холодную, мертвую руку. – Хорошо. – Добавил он хриплым шепотом, не отстраняясь, когда Илай, отняв руку, медленно, будто нехотя, поднял ее, чтобы расстегнуть пару пуговиц черной рясы, обнажая бледную, как слоновая кость, кожу, испещренную следами давно заживших порезов и укусов.
- Думаю, что здесь Вы уже закончили, Святой Отец? – Еще в армии он пресытился этим страхом, покорным стыдливым трепетом, негласным позволением истязать. Но сейчас, глядя на рассеченный тонкой бороздой шрама розоватый сосок на белой груди, обнажившейся сквозь расстегнутые одежды, почувствовал металлический привкус крови на языке.
Подождал пару минут, пока священник, прижимая к себе конверт, не скрылся за одной из задних дверей, ведущих в жилые комнаты. Сегодня он не будет торопиться, послание Демону должно быть доставлено в срок.
- Уже скоро. – Негромкий голос утонул где-то под темными сводами, пока пальцы, сжав фитиль, потушили еще не оплавившуюся свечу, от которой, как молитва, заструился ввысь тонкий дымок. (с)


Франц, священник

Словно в бреду отдавал указания приготовить комнату незваному гостю, свалившемуся словно снег на голову. Впрочем, он всегда приходил именно так. Двери дома Господа нашего открыты для всех. Но так странно его видеть именно здесь. Кажется, что вот-вот дрогнут стены храма, зарыдают кровавыми слезами святые, потухнут все свечи разом и наступит тьма. Нет, все как всегда, Господь то ли не заметил, то ли демонстративно отвернулся, не желая видеть, как дрожат холеные пальцы, едва не сминая конверт.
«Он здесь».
Сначала даже не поверил своим глазам, вся выдержка ушла только на то, чтобы не потерять лицо и довести проповедь до конца. Торопливо распрощался с прихожанами и, стараясь унять набатом стучащее в груди сердце, осторожно, шаг за шагом подошел, и невесомо коснулся рукой плеча. Надо удостовериться, что перед тобой не призрак, не морок, вынырнувший из промозглого осеннего тумана парижских улиц.
Пара ничего не значащих фраз, скрывающих смятение грешной души, память израненного тела… Или, быть может, наоборот? Не важно. Не смог остановить его, цепенея, как соляной столб, когда рука потянулась к вороту одеяний, не мог даже слова произнести, с ужасом понимая, что власть этого человека над ним иррациональна и безгранична, как и прежде.
И он просто сбежал. От этих холодных глаз, от этих прикосновений, спрятался в своей аскетично обставленной комнате, обессилено падая на колени перед распятием, взывая в отчаянной молитве к тому, в чьей защите он сейчас нуждался больше всего. В защите от самого себя.
«Господи, Господи… Господи! Не покидай меня. Почему твой образ исполнен страдания, но холодный взгляд лазурных глаз пуст и равнодушен, словно тебя здесь и нет? Именно сейчас, когда мне необходимо… За что-то ухватиться, чтобы не сойти с ума.
Я вернулся из армии мертвецом. Жил, словно в полусне. Вставал с постели, завтракал, шел на работу, возвращался домой, напивался до беспамятства и засыпал перед телевизором, забивая существование рутинными делами. Не война изменила меня, нет. Этот человек, оставивший на мне столько шрамов. Словно заклеймил навек, широким росчерком ножа по живому телу. Боже, как я ненавидел себя за то, что не мог отказать ему, не мог противостоять ему… Впрочем, отказы не принимались, а желания и чувства были не в счет. Я испытывал животный ужас рядом с ним, но не мог без него находиться, словно был раз и навсегда отравлен ядом его жестокости.
Я больше не мог так жить.
До сих пор я помню этот день. Рождество. Толпы людей на улицах, расцвеченные новогодними огоньками витрины, музыка и предпраздничная суета. Очередное одинокое Рождество. Пистолет в кармане с одной единственной пулей, мне этого хватит, я убивал других, неужели не справлюсь с самим собой? Знаю, Господь не прощает самоубийц, но в этом мы с ним удивительно солидарны. Я тоже не мог себя простить.
Двери старого собора, зашел наугад, хотел попрощаться. С кем? С чем? Не знаю. Я был не в себе. Помню храмовый полумрак, мерцание свечей… И витраж. Обычный витраж с изображением Христа. Ломкое кружево истончившегося веками стекла, потемневший от времени свинец. Я смотрел на него и вдруг понял, что плачу. Плачу впервые за много лет. Все мое лицо было в слезах, а я даже не замечал этого. Это было так больно и так хорошо. Словно сдирал уродливую коросту со своего сердца, со своей очерствелой души. Я умер и снова родился именно здесь. И я посвятил себя своему Спасителю. Тому, кто предложил свою защиту от Дьявола с холодными глазами, которого я не смог позабыть.
Он уедет. Уедет через пару дней. И все вернется на круги своя. Господи, дай мне силы. Дай хоть каплю твоего терпения и мудрости. Не дай сорваться во тьму, умоляю тебя! Не оставляй меня… наедине с ним…
Сколько бессонных ночей, изнуряющих постов, впивающихся в обнаженную спину кожаных лезвий плети, чтобы изгнать его из своей души, и вот он снова здесь. А ты просто удалился, отвернулся, бросил меня здесь одного. «Сами разбирайтесь». Я никогда не был нужен ни тебе, ни ему! Вы похожи. Вы так похожи в своей жестокости ко мне, что иной раз я думаю, что всего лишь променял одно чудовище на другое!...
Господи… Что я говорю… Боже, прости меня, грешного. Ибо сам я не в силах простить себя».

URL
08:19 

Пара фильмов...



Коко Шанель и Игорь Стравинский/Coco Chanel & Igor Stravinsky (2009)

В области классической музыки я полный профан. Поэтому все время отвлекался на поиск статей о Стравинском, его произведениях и всяких сопутствующих истории личностях. Неожиданностью оказалось имя Мадса Миккельсена в заставке. Я вообще не смотрел информации по фильму, сестра посоветовала. Что сказать… подбор актеров просто великолепный. Не знаю, как Стравинский, а Анна Муглалис в роли Шанель весьма убедительна. Каюсь, я больше рассматривал интерьеры и мебель, подбирая материал для своего лекционного курса по истории дизайна. Работа оператора на грани высокого искусства, некоторые кадры можно вырезать и на стену вешать, как иллюстрации стиля ар-деко.

Сам фильм пронизан музыкой, очень неторопливый, вязкий, с весьма откровенными сценами. Отвлекаясь от разглядывания рисунка на обоях, я думал о том, как актеры физиологически реагируют на эти самые сцены. Вот Миккельсен весьма страстно и откровенно елозит по телу Муглалис. Они оба совершенно обнажены. И… что, ничего там… не дрогнуло? Да, да, они ж профессионалы. Т.е. сцена закончилась, снято, все встали, отряхнулись и пошли по гримеркам как ни в чем нибывало, или Мадс такой: «Упс, простите, у меня встал», и ладошкой так прикрылся. А все: «Да ладно, с кем не бывает», и переглядываются так хитро. Боже, о чем я думаю.

Музыка. Музыка восхитительна, особенно в самом начале, когда мелодия «Весны священной» сплетается с негодованием парижской публики в зале и эпилептическими подергиваниями танцоров на сцене. Это завораживает.
Шанель никогда не была в числе моих кумиров. Сильная, талантливая. Решительная. Но я снова вижу лишь эгоизм. Тот самый, которому мне все советуют учиться. Надо вот так, просто брать, что нравится, на глазах умирающей жены и растерянных детей? В этом сила, брат?



Любовники Кафе де Флор/Les amants du Flore (2006)

Экзистенционализмом я увлекся на втором курсе университета. Начал с Сартровой «Тошноты» и благодаря ей к Сартру охладел на долгие годы. «Бытие и ничто» ждет своей очереди на полке с философской литературой уже лет десять. Камю оказался ближе. «Чума», «Размышления о смертной казни», «Миф о Сизифе», «Калигула». О Симоне де Бовуар читал только в философском словаре, да и то, когда готовился к кандидатским экзаменам.

На вышеуказанный фильм о жизни Сартра и Бовуар наткнулся случайно. Неоднозначные впечатления. Мне показалось, что это история о ней, а не о них.
Симона… В разговоре с материю она спрашивает:
- Вы считаете, Сартр любит меня?
- Пятнадцать лет назад я не верила в ваш союз. Но вы до сих пор вместе. На чем-то же он держится, без обручального кольца и детей…
- Он держится на мне. Я терпела. Во имя свободы, искренности, чтобы не быть буржуа. (с)


Почему-то мне показалось, что именно в этом смысл фильма. Де Бовуар и Сартра повсеместно представляют как образец «свободной любви», а что было на самом деле? Что они чувствовали? Была ли готова к этому сама Симона, или просто подчинилась правилам игры Сартра, вынужденная находить себе любовников и любовниц, чтобы соответствовать этим самым правилам? Сюжет фильма, на мой взгляд, строится вокруг цитаты: «Женщина то, что из нее делает мужчина». Кажется, что Симона де Бовуар борется с этим всю жизнь. Но… Разве она не то, что сделал из нее Сартр? Какая ирония.

На протяжении полутора часов я убедился в своей глубокой неприязни к Сартру. Не смотря на все его проповеди о свободной любви совершенно очевидно, что его поступками движет исключительно потакание собственным страстям. Подростковое, капризное, эгоистичное. Это и есть свобода?

Любой фильм не более чем художественная интерпретация. Впечатления от него не более чем субъективное восприятие, складывающее под влиянием множества факторов. Решил посмотреть документальный фильм "Больше чем любовь: Жан-Поль Сартр и Симона де Бовуар". И лишь подтвердил свои подозрения. "Игра в идеальное супружество" (с). Я в растерянности. В чем тогда заключается свобода отношений? Возможно ли это? Или все-таки верно то, что в любви свободы быть не может?

Допустим, я не хочу свободных отношений. Не хочу никого другого рядом. Мне это просто не нужно. Но разве справедливо требовать от человека того, что хочешь для себя? Ведь он... Другой. Встать на сторону Другого, понять, принять... И истекать кровью. Как в пресловутой Железной Деве. Снаружи панцирь, неизменная улыбка на железном лице. А внутри не шевельнуться от пронзающих тебя шипов. Как выйти из этой самой Девы? Как быть свободным и оставлять свободным того, кого хочешь постоянно видеть, чувствовать, касаться?

Я не знаю.

URL
07:16 

Я с детства боялся пауков. Матушка говорит, что сцена, когда Буратино посадили в чулан с пауками, произвела на меня неизгладимое впечатление. Мне тогда было года четыре. Бесконтрольность своей фобии я осознал намного позднее, в старших классах школы, когда чуть не выпрыгнул из машины на полном ходу, когда мне на плечо залетел восьмилапый монстр около полутора сантиметров ростом. Я прочитал все книги о пауках. Я сам стал пауком. Результат? Могу аккуратно поймать стаканом чудовище и выкинуть его в окно. Даже не приходится менять место жительства.

А еще темноты. Тоже с детства. Не мог спать, не мог оставаться один, я точно знал, что под кроватью кто-то есть. Но самым страшным был выключенный телевизор. Если смотреть долго в его выпуклую серую поверхность, то становится очевидно... что за спиной кто-то стоит. Со временем я научился контролировать эти страхи с помощью разумных объяснений. Если я был в квартире один и дверь не открывалась, то кроме меня в ней никого нет. Верно? Верно. Только это не отменяет того факта, что иногда я сплю с включенным телевизором или оставляю свет на кухне на ночь.

Я боюсь боли. Стал мазохистом.

Я боюсь одиночества. И какое-то время был уверен, что надо себя к этому приучить, тогда будет не страшно. Ушел с форумов. Сократил количество контактов в аське до трех. А потом.. и туда перестал выходить. Не помогает. Начинаю подозревать, что страх был определен неправильно. Это не страх одиночества. Это.. другой страх.

URL
05:39 

Вчера неимоверным усилием воли заставил себя выбраться в город. Заварил себе чаечек в термос, взял пастель, зная, что рисовать не буду и пошел. В смысле поехал. В очередной раз осознал, в каком маленьком, просто крохотном городе я живу. Жанна говорит: "паучий угол". Не удивительно, что он мне так подходит. Снега нет, зато тьма туристов. И откуда они только повылазили-то.

Прошелся по пешеходной улочке, а потом долго сидел перед Успенским собором. Вдруг подумалось... Сколько поколений людей видел этот храм. С двенадцатого века стоит. Князья, дружинники, простой люд. Копоть от татарских набегов впиталась в поры белого камня. Его ведь обложили лесом и подожгли... Сколько он потом простоял черным? Смутное время, Новое время, девятнадцатый век. Как это было? О чем говорили рядом, во что были одеты, какие мысли занимали тех, кто вот так же смотрел на этот собор до меня? Я впервые так остро почувствовал его вневременность и свою... конечность.

А еще мне очень не хватает солнца. Его было так мало летом, а последние два или три месяца я его вообще не помню. Все вокруг серое, мглистое. На море хочу. Я тут придумал себе два укромных местечка, один дом на берегу моря, кругом песок и чуть-чуть травы, а другой в зимнем лесу. Типа "шале". Уютный, с разноцветными подушками, теплым пледом и камином. Там и живу.

URL
05:16 

Зарисовки ни о чем



- Хороший был мужик…
Прайс аккуратно накрыл корочкой хлеба стопку финской водки. Две белобрысые головы синхронно склонились в скорбном молчании перед фотографией финна, перетянутой черной траурной ленточкой.
- Боевой…
- … пидорас, - Эйти кивнул, сморгнув скупую мужскую слезу. – Ну, не чокаясь. За помин, как говорится…
Два звонких подзатыльника заставили головы дернуться, так что водка расплескалась по полу.
- Имбецилы, - Илмари залпом опрокинул в себя стопку, смачно занюхнув той самой корочкой. – Елка где? Вы должны были елку принести, придурки.
- За ней француз пошел, он сам вызвался, - заморгал белесыми ресницами Эйт. Или Прайс. Один в синем свитере с белыми оленями, а другой в красном с зелеными. Но кто из них кто?
- Вы охренели? Ночь, горы, лес, где его теперь искать?
- Ты сам сказал, делайте что хотите, только не допускайте его к готовке.
- С ним этот пошел, как его, манерный такой... – Прайс закатил глаза, изображая Гилмора. Хотя, возможно, это был Эйт.
- Все, теперь двоих потеряли. А паук где?
- Снег чистит. На крыше. А фигли ему, восемь лап.
- И две руки.

За столом, прямо на праздничной скатерти, между стопкой тарелок и недорезанным сервелатом, увлеченно стучит по клавишам ноутбука профессор английской литературы. Илмари замер за спиной темным ангелом мщения.
- Сейчас, сейчас… - рассеянно улыбается Кей, чувствуя недоброжелательную финскую ауру. – Я почти… закончил.
- Это кто? Кто?! Опять студенты?! Ты охренел, полтора часа до нового года! – финн яростно захлопывает крышку ноута. – Ты стол накрыл?!
- Не бузи, все почти готово, - Александр тихо смеется, кивая на холодильник, и снова принимаясь за сервелат. – Все, все, я больше не буду. Сегодня. Слушай, я ангела видел. С крыльями.
- Белого или серого? Епть, что, нельзя было сыр купить уже в нарезке… - финн тихо шипит, кромсая неровными кусками маасдам.
- Белого.
- И что он делал?
- Матерился.
- Hevon vittu! – ранка от ножа не сразу набухает кровью, словно не понимает, как это все произошло.
- Иди сюда, - К. Александер притянул к себе финна за плечи, чувствуя под пальцами нервную дрожь. – Тихо. Тихо-тихо… Справимся… И с этим. Со всем справимся.
- Чего там за стук, - тихо и устало. – Во дворе.
- Санджит дрова рубит, - ладонь осторожно поглаживает напряжённую спину.
- А почему голый?

- Спорим, между этими двумя что-то было? – ухмыляется Эйт, отводя взгляд от двоих у стола.
- Я бы поспорил, кто был сверху. Пошли за елкой.
- Куда?
- Туда, епть, я ее за домом спрятал.
- А… Рене?!
- Рене второй час наверху марафет наводит, ты что, серьезно поверил, что я бы этих фиф в лес послал? Пошли, дурилка картонная, - на задравшемся рукаве серия свежих, плохо затянувшихся порезов, нанесенных бездумно и хаотично.

Зимний лес притих в ожидании нового года. Легкий мороз шаловливо покусывает плечи, а редкие снежинки так и льнут к смуглому телу маратха. Но его внутренний жар так силен, что они стаивают, даже не коснувшись кожи. Он знает, кто именно не сводит с него взгляд, но не оборачивается, изящно опираясь локтем на топор. Аарон греет зябкие пальцы о кружку с чем-то пряно-пьяно пахнущим, с двумя звездочками бадьяна и золотистой корочкой апельсина и таинственно улыбается неизвестно чему.

Тишина. Хрупкая и умиротворенная, как сон утомленных любовников. Та самая, что бывает перед самым рассветом. Седовласый шази с благостным видом святого гасит свечи над камином, Прайс с Эйтом спят вповалку на диване, неотличимые и разные, как близнецы. Робко поблескивает затянутая хрустальными нитями паутины ель. Под ней мирно посапывает зеркальный ящер, изредка взрыкивая и ритмично постукивая шипастым хвостом по полу. В колючих соседствуют профессорские очки и артериозно-алый платок-румал, половинка кулона Зеницы и полуразобранный будильник, финский нож и пара ангельских перьев – белоснежное и сизое, с фиолетовым отливом… Пара вычурных серег от француза и кожаный ошейник с металлической литерой. Белоснежная маска Восьмого инквизитора. Пучок засушенных трав… И еще много чего. Много.

URL
06:42 

Обидки бываю разные. Одна уколола иглой, надулась, рванула, отпустило. Бывает, что сразу - ух, и концы в воду. Хуже, когда долго бьет по одному и тому же месту, даже не замечая этого. Как неумелый лесоруб валит свое первое деревце. Ему и дерево-то это ничего плохого не сделало, просто палка нужна была подходящая. Или там, производственная необходимость, я не знаю. А может, он просто лесоруб, ему по статусу положено - рубить..

Ивы, конечно, не дохнут. Просто они могут потом срастаться неправильно. Вроде и живой, вроде и листва, и слом зарос очень художественно, аж глаз радуется. А внутри коряга корягой. И что с этим делать, дерево не знает.


URL
05:52 

Неотыгранному персонажу...




URL
07:10 

Не люблю тесты. Но пусть будет, раз уж так пошло.
Тест от Квисан

Предположу, что тот, кто очень ждал очередной встречи с тобой, в словах приветствия слышит ещё один звук – тихий, на грани восприятия… …всхлипывающий хлопок шприца
«Морфин – алкалоид опия, содержится в маке снотворном и других видах мака. Использовался как сильное обезболивающее со времён Американской гражданской войны.» ©



Прохлада простой белой ткани. Грубоватой, но несомненно чистой.

Тебе близко чужое горе. Настолько, чтоб облегчить его кому-то. Но не настолько, чтоб начать от горя шарахаться. А значит, с тобой хотят поделиться.



Сладчайшее ощущение отпускающей боли. Пот на лбу и долгожданный выдох.

Ты умеешь отвлечь от того, что терзает. Умеешь сочувствовать неоскорбительно и разговаривать о важном, не упоминая его прямо.



Мерное тиканье часов в больничной ночи. Смутное пятно света в коридоре – здесь всегда кто-то не спит.

К тебе можно зайти за надеждой. И за альтернативной надеждой. Не пострадают ни душевные раны, ни самолюбие. Ни разу.



Зависимый от вещества обычно осведомлён о последствиях своего выбора. А вот тесное общение с тобой заманчиво ещё и тем, что таких последствий не влечёт. Повлечёт ли другие, решать уже тебе и немножко - случаю.
Пройти тест

URL
06:47 

Вечное возвращение. Есть что-то такое у Мирча Элиаде, да и не только у него. Концепция восприятия мира как вечно повторяющихся событий (с). Мы жили в апартаментах напротив Антея. В двух шагах от того самого переулка, где я останавливался первый раз.

За четыре дня я смертельно устал от своих юных спутниц. Четыре девицы. Умницы, красавицы, но... девицы и этим все сказано. Все мои силы уходили на поддержание порядка и подобия гармоничного сосуществования. Одну поддержать, другую утешить, придушить ссору в зародыше между третьей и четвертой... И дать отфотографироваться на фоне всего, что попадается на глаза. Это после того, как все расчесались и поменяли шапки с варежками с обычных на красивые. Ладно, я утрирую. Только одна меняла. Но прихорашивались все. Я, правда, устал.

Нет худа без добра. Это отвлекало меня от собственных мыслей. Я безнадежно влюблен в этот город. Нет, не так, как в свой, у меня вообще с городами всегда выстраиваются очень личные отношения. К Влад_у очень теплые, родственно-семейные чувства. С первых дней я почувствовал себя здесь как дома. Он покровительствует мне, защищает, помогает. Мужик.

С Е_бургом все не так. Это роман на стороне. Страсти-мордасти, прикосновения, от которых бросает в дрожь, укромные и бесстыжие объятия... Роман, конечно, трагический, других не умеем. Я здесь третий раз, а чувствую город так, словно всегда здесь жил. Чувствую улицы, их направления, ритм движения машин, как биение чужого сердца. Знаю, что за домами и куда приведет новый поворот, даже если первый раз иду этой дорогой. Я даже не могу здесь заблудиться. Поэтому никогда не смог бы здесь жить.

Знаешь, вдруг поймал себя на мысли, что все мои "любови" были платоническими. Я говорю сейчас не только о городах, о людях тоже. Начиная от тайных воздыханий в школе, через универ и далее по списку. К своим пассиям я даже прикоснуться не отваживался, максимум - осторожно уцепиться за локоть, чтобы идти рядом. Если и доходило до более интимных моментов, то инициатором был не я.
Боже, как же им всем со мной было тяжело.

URL
18:32 

Наверно, не самый лучший момент, чтобы... Чтобы что? Снова вернуться сюда, к самому себе.
Был на выходных в Кирове. Элиас все время говорил об Ульвенсхулле и Даларе. Зеница - Илмари. Илмари - Зеница. Архетипы меня самого.

Сколько их было? Теперь никого нет. Внутри меня такая пустота, что даже страшно. Мне кажется, что любой, кто прикоснется, будет поглощен и сожран этой самой пустотой. Безмолвием. Я ехал в поезде и смотрел, как предрассветный час топит в серой мгле заснеженные кроны деревьев. Словно стеклянные. Кажется, прикоснись - и они осыпятся хрупким колючим инеем под ноги.

Эти деревья - я сам. Не надо меня трогать. Не сейчас.

Все наши разговоры так заканчиваются. Бесконечным ожиданием и пустотой, и не у кого не хватает сил поставить точку. Видимо, оба извращенцы. Некого винить.

Иногда ловлю себя на мысли... что хотел бы все начать сначала. Нет, не чтобы исправить все или в кои-то веки сделать все правильно. Я не знаю, как правильно. Просто хочу... Согреться.

Этот город, твой город. Он меня словно проклял. Опять туда еду. Завтра. Уже завтра. Студенты победили в каком-то конкурсе, черт бы его побрал. На кафедре смеются, мол, что у меня за лицо такое, ведь я всем с таким восторгом рассказывал об этом городе. О твоем городе.
N. говорит: "чего ты паникуешь, ее же там нет". Действительно. Тебя там нет. Чего же я тогда паникую?

Я искренне верю - все, что делается, имеет какой-то смысл. Если мирозданию нужно, значит так тому и быть. Завтра еду.

URL
06:37 

Проблемы терминологии. У них требуется заполнить тематический триксель по стандартной схеме BD, DS, SM. Закрасил все зеленым и только потом, вчитываясь в посты и сообщения понял, что DS не мое. Что никогда не смогу называть себя Вещью, а кого-то там, будь он/она хоть самим Тематическим Богом во плоти - Хозяином.

Сейчас не могу. А тогда, лет 15 назад... Я был полностью уничтожен. Это была даже не ненависть к себе, скорее холодное презрение с примесью отвращения. Не достоин, не достаточно хорош, не... Тогда в наших местных газетах я наткнулся на объявления тематического характера. Они искали раба, а мне было все равно. Я и не чувствовал себя достойным для большего. Я вообще был пустотой. Так какая разница, что там со мной будут делать? Очень сложно после разрыва несуществующих отношений не... возненавидеть себя.

Мне тогда просто домина попалась хорошая. Опыта у меня и сейчас с гулькин нос. В реальных встречах - всего три Верха. Я получал то, что нужно и исчезал. Тематические вечеринки были, до сих пор по ним тоскую. Но DS нет, да и BD кидаю так, для порядку. Положено так. Мазохист я, мазохист.

Они называют это "тематическим голодом". Когда пробивает нервной дрожью, и мечешься по комнате, словно по клетке, ничего не можешь делать, ни о чем думать. Как назло дома ни водки, ни сигарет. Не так уж важно, каким способом разрушать себя, изнутри или снаружи, лишь бы остановить это.

URL
05:21 

Мое желание снега сбылось. Проснулся в четыре от абсолютной тишины. На улице светло, а дома света нет. Во всем доме. И в соседних. И даже фонари не горят. Я уже подумал про апокалипсис, но тут пискнул принтер, встрепенулся, заурчал холодильник и я снова вернулся в свой XXI век.

Продолжаю заниматься леттерингом, хоть и понимаю, что есть еще более важные дела, но именно это занятие меня умиротворяет. Выполнил все задания, даже те, которые считал глупыми. Подглядел, что там у других в группе получается. Техника у меня неплоха, а вот фантазия... Зашоренная. Слишком много оков, стен, границ в моей голове.

Еще когда гуляли по вечерней Москве я вдруг поймал себя на мысли, что стал иначе воспринимать вывески магазинов, ресторанов, кафе. Реклама и простые указатели превратились в шрифтовые композиции. Это было так странно и здорово. А еще я вдруг подумал, какие шрифты подошли бы моим персонажам. У букв есть характер и настроение...

И вот ведь. Был уверен, что профессор выберет каллиграфию с завитушками, а тому нравится викторианский печатный. А завитушки прибрал к себе Прайс, хотя я долго и тщательно подыскивал для него стимпанковские шрифты. Арахниду подавай что-то необычное, фэнтезийно-футуристичное. Но думать о буквах и рисовать их, оказалось, разные вещи.

Для Санджита я выбрал самое простое, два типовых стилизованных индийских шрифта. И, перерисовывая на лист вдруг... почувствовал. Что буква "Ж" похожа на застывшего в танце Шиву. У букв "А" и "Д" плавный изгиб бедра, как у дивной апсары. "Т" пронзает своим лезвием чужую плоть. Именно нижний, второй шрифт оказался Санджитом. Пропорционально вытянутый, жилистый, тугой, как лезвие индийского клинка, того самого, что из-за гибкости можно было носить как пояс на талии. Только надо еще попробовать другой цвет. Красный. И узкое плакатное перо.




URL
06:52 

Я люблю Москву. Даже эти долгие часы сидения в электричках, ноющая шея, нетрезвые или слишком общительные попутчики, я все готов снести, чтобы еще раз встретиться с этим городом. В метро мне больше всего нравится смотреть на людей. Образы такие разные... Некоторые врезаются в память навсегда. Китаец в белоснежном костюме-тройке и черной ковбойской шляпе. Неформального вида парень в серой шинели и дивных казаках. Девочка-гот с выбритыми висками. За каждым какая-то история, акварель настроений. Меня не тянет знакомиться или общаться, я просто смотрю.

Были в Театре Пушкина на постановке "Моя прекрасная жизнь", 7.8 балла из десяти. Это много, ибо до этого, моя оценка, кажется, выше пяти не поднималась. Но, положа руку на сердце, больше всего понравилась цветовая гамма и стилистика костюмов. Сложно-розовый, белый и... оттенки холодного зеленого, цвета морской волны. Нет, правда, дивные сочетания, парные для разных героев. Для второстепенных - комедийно-салатовый и оранжевый. Это тоже было хорошо. Успел на выставку Эль Лисицкого в Новой Третьяковке. Очень доволен.

Замечательно посидели в кафе. Каз, спасибо. Ты только на меня не сердись, я дико боялся... что начну вспоминать. Так-то живу, словно... Все это было не со мной. Как с прочитанной книгой. Кто из персонажей сейчас жив? Никто. Никого не убивал, просто не позволяю им жить во мне. Не забыл, просто стараюсь не вспоминать. Я же ушел? Ушел. Иногда надо уходить.

Просто иногда наваливается. Даже дышать тяжело. Пройдет.


URL
06:26 

Чем заняться в четыре утра? Леттерингом и каллиграфией. Я ж говорил, что записался на курс по сети, оплатил. Первый урок меня не особо впечатлил. Подумаешь, буковки в квадратик вписать. А тут попробовал и опа. Вот она, моя самонадеянность. Слишком крут, слишком велик для простых заданий, корона не жмет, нет. В результате три буквы забыл, остальные кое-как написал дрожащей рукой.

Посмотрел, оценил... Мда. Последний раз я шрифтами занимался... дай-ка подумать... На первом курсе. Иными словами двадцать лет назад. Боже. Я стар. Очень стар. Просто супер стар. Мы тогда просто для себя копировали разные шрифты, старательно копируя их на калечку, учили выписывать антикву по всем правилам. На ксерокопии денег не было, об интернете я тогда еще не знал. До сих пор у меня хранилась эта папка с кальками, подборками шрифтов и антуражных зарисовок. Рука не поднималась выкинуть. Может, теперь пригодится?

Не знаю, насколько меня хватит и доведу ли я это дело если не до совершенства, то хотя бы до приемлемого уровня. Но пока мне нравится. Корону временно снял, отложил в шкаф и занялся прописями, как в первом классе.


URL
17:13 

Что может меня довести до белого каления напополам с глубочайшим разочарованием? Объявление ВК от бывшей студенточки, которая теперь "помогает" делать курсовики и дипломные проекты-архитекторам неучам.
Вроде надо отнестись философски, каждый, мол, как может деньги зарабатывает. А мне противно. До тошноты. Думаешь, я не знаю, кто сам делает КП, а кому делают? Я в гребаной комиссии по приему долгов уже третий год. Да, это всегда было и всегда будет. Не получается относиться философски. Не моя это философия.
Кстати, диплом у нее был троечный, выставлять позорно.

URL
05:42 

Я когда в школе учился и что-то меня расстраивало, мама меня утешала: "Все это херня по сравнению с Мировой Революцией". Я смеялся. Но однажды подумал... А ведь, правда. Сколько людей искренне верили в эту самую Мировую революцию. Что изменится мир, что впереди только светлое будущее, где нет места подлости, лжи, воровству. Денег нет, а все остальное - есть. И ничего не было. Наверно, они были очень разочарованы. Расстроены. Некоторые - навсегда.
Вот это да. Это трагедия. А я тут страдаю по своим житейским мелочам...


URL
07:02 

Суета сует. Матушка с Юлой приезжала, отмечали помолвку сестры. Если бы не они, я бы провел выходные в различных степенях приятственного опьянения. А так - выставки, джаз, Ночь искусств, прогулки по городу, шоппинг, как неизбежное зло. Зато купили мне шторы. Именно такие, как я и хотел, атласные, с графично-теплыми рисунками парижских зданий. Осталось только сшить, и интерьер архитектора-препода будет закончен. Зная свою "тягу" к перестановкам - он у меня лет на десять-пятнадцать. Я, правда, доволен.

Живу в книжном шкафу. Из четырех стен моей комнаты (в совокупности) одна занята книгами. 4*2,5 метра. Сестра спрашивает - ты все их прочитал? Нет, смеюсь. Некоторые я просто покупаю, потому что не могу удержаться. А читать не успеваю. Периодически ставлю себе жесткие условия, мол, три месяца - ни-ни. Иногда и больше продержаться удается. А потом захожу на какой-нибудь книжный сайт... И все. Мой бюджет лишается от трех до десяти тысяч. Бывшие дипломники тут привезли из Питера два новых учебника по истории современной архитектуры, выпросил на праздники, отфотографировал на телефон, ибо фотоаппарат сдох. Качество так себе, но сами учебники понравились. А покупать их пока не на что. Ладно, это все мелочи.

Столько книг, а взгляд все равно останавливается на тех, что ты подарил. Уже не выдержал, повернул их корешками к стене. Но ведь все равно знаю, где они стоят.

Я после отъезда гостей вечно в какой-то растерянности, брожу по дому, убираюсь, снова приходится привыкать к тишине. Ничего. У меня тьма тьмущая дел. Сейчас вот кофию выпью и... Черт. Сто лет Октябрьской революции. Придется отмечать. Пойду к Жанне.

URL

К самому себе (с)

главная